«Нет, таким темпом нам никуда не выгрести, надо спускаться к речке и попробовать идти по руслу. Там снега, вроде поменьше и к тому же, из-под осточертевшего белого панциря уже пробился первый ручей. Пробился, милый, а значит, можно будет утолять голод не талой водой, надоевшей за двое суток, а леденящей родниковой свежестью. Наклонившись зачерпнуть воды, заметил в лужице первых головастиков. Ха, будем жить! Да и до травки, похоже, недалеко…» Встряхнув головой, подумал, что как то слишком это все напоминает Джека Лондона, а ведь он не писал о Дугобе!

Незнакомое, заснеженное ущелье безучастно текло вниз, растворяясь в молоке и снегопаде. А еще пару – тройку часов назад мы были, как нам казалось, в часе спуска от домашнего борща и прочих кулинарных излишеств, которых требовали наши изможденные, хотя и неплохо выглядящие под слоем фирменной одежки, тела.

Однако, «Акелла промахнулся». Да, 16 лет - немалый перерыв, но заблудиться в родной, исхоженной вдоль и поперек Дугобе! Небо, насмехаясь, иногда слегка приподнимало подол тумана, но ровно на столько, чтобы не возможно было понять, что, же на самом деле скрывается под его полупрозрачной, трепещущей тканью.


Вот и погрелись в теплой Дугобе. А холодом обожгло еще в Шахимардане. Холодом заброшенности и запустения. Где ты, город-праздник, чей веселый, разношерстный, непрекращающийся гомон наполнял нас жизнью после восхождений. Редкие торговцы да таксисты, вот нынче и весь контингент, вяло копошащийся на унылых улицах. Взрослые дяди играют в границу, больше сюда никому не пробиться. Занятно, но грустно наблюдать, как люди наступают на собственные яйца, морщатся, но не пытаются ничего предпринять, чтобы изменить положение.

Да, с, если к обесцвеченному ошскому базару, где все стоит дороже, чем в Бишкеке, я уже привык за несколько посещений легендарного, в прошлом, города, то умерщвленный людской глупостью Шахимардан, остро резанул по сердцу.


А значок то был. На подъезде к пропускному пункту в сторону перевала Тюу-Ашуу, по радио, мы услышали о сошедшей на дорогу лавине. Дорога была закрыта, но Серега предъявил спецпропуск( тысячесомовая купюра) и нам позволили рискнуть. Риск оправдал себя, ибо нам удалось пробиться в числе первых джипов по пробитой трактором колее, после чего дорогу снова закрыли, поскольку даже на джипе проехать было непросто, а пробивать нормальный коридор пришлось еще пару дней.

Порадовало хозяйство Володи Антипина. Новые домики, старое гостеприимство и бассейн, уже очищенный от кучи стрелянных автоматных гильз.


После Арчи непривычно легко дался подход на пуп Сельского. И снова такое радостное ощущение, я дома! Одна незадача, за мое отсутствие кто-то спер туалет, могуче возвышавшийся над пупом.

В планах Двузубка и Узбек. Посмотрев на заснеженные скалы, решил отложить Двузубку до лучших времен, хотя очень хотелось пощупать свою первую 5Б после семнадцатилетнего перерыва.


Однако попытка продвинуться в сторону перевала Дугоба наткнулась на абсолютно нетоптабельный и глубокий снег. В результате, первая ночевка случилась сразу за каньоном (минут двадцать ходьбы по хорошему) после непрерывной пятичасовой борьбы с земным притяжением, которое не позволяло ступать по глубокому снежному месиву, аки посуху.

Дела, блин. План минимум - хотя бы одна 5Б, и как хотелось спокойно проползти всепогодного Рассоху. Ан нет, погодные реалии подтолкнули-таки в объятия Двузубки, ибо это была, пожалуй, единственная 5Б, до которой можно было реально дойти за пару дней тропежки.

Заснеженный Столб не вызывал никакого энтузиазма, но работа есть работа. Подозреваю, что далеко не каждому слесарю приятно дрючить неподатливую болванку крупным рашпилем, но тут уж как говорится, назвался слесарем - дрюч.

По снегам решил лезть снизу, не обходя по полке, которую в данной ситуации все равно пришлось бы провешивать. Погода дала пролезть две веревки в туфлях, а потом заставила надеть кошки.


Приятных ощущений было немного, ибо давно я отвык от лазания по такой безаппеляционной разрухе. Да тут еще перед самой ночевкой опробовал на большом пальце левой руки всю мощь вертикалевского скального молота. Молот не подвел и на левой руке я лишился того, что собственно и сделало из обезьяны человека- возможности, что-либо держать в руке.

К счастью, утром холодовая анестезия позволила нормально работать оставшимися четырьмя пальцами. Одновременного лазания, конечно, не получилось, но через гребень на второй день мы все-таки перевалили.

Для второй ночевки удалось построить хорошую площадку и значительно сократить количество изгибов, необходимых для размещения тела в ограниченном пространстве нашего легкого монстра.


Отсутствие еды не особо тяготило, ибо на завтра предполагался недолгий пешкарус до палатки, оставленной под маршрутом.
Однако молоко внесло некоторые коррективы в наши планы, которые сначала успешно претворялись в жизнь. Мы спустились с гребня на поля и поднялись пешком на перемычку, с которой должны были за час спуститься к палатке.


Особой надежды на то, что развеется, не было и я потихоньку погреб вниз, забирая налево, чтобы не упускать из вида скальных пятен на туманном фоне.

В душе была тревога только по поводу лавин, но склон держался молодцом и постепенно, расслабившись, я набрал приличную скорость. « Птицы поют, ноги бегут, вот, вот гляди да и появится Волга». Ну, то есть борщ. Но борщ не появился не за первым моренным холмом, не за вторым.


Вскоре я уперся в незнакомый каньон и окончательно убедился в том, что не видать нам борщеца, как своих ушей.
В ходе тягостных раздумий Серега Пышненко толкнул мысль пробиваться вниз до жилья, благо во время разведки, мне удалось разглядеть в разрывах облаков зеленку. Зеленка, это арча, арча это дрова, что при отсутствии газа очень неплохое подспорье.


Мнения были разные, но я склонился к серегиному варианту, чтобы не рвать группу и более экономно расходовать весьма подтаявшие силы.

После пары противотуманных зигзагов, мы взяли курс и погребли по бесконечным снежным полям. Спуск в русло слегка ускорил продвижение, а переход на противоположный, сухой берег,и вовсе превратил нашу мультигонку во вполне сносную прогулку, правда, с непредсказуемым финишем.


А ограничения по времени, увы, существовали. Назавтра нас уже запросто могли начать искать обеспокоенные родственники, ибо наша турайя осталась под маршрутом.

Долго ли коротко ли мы пехали, как увидел я на тропе свежий след резинового сапога. Уже легче, значит, как минимум браконьеры неподалеку. А за очередным поворотом ущелья нам вдруг открылась идиллическая картина пасущихся на зеленом лугу коров. Есть! Коровы в Киргизии- верная примета, что до пастуха не более десяти километров.


Подойдя поближе, мне все таки пришлось поверить, что мы вышли на первое слияние, и значит до лагеря час ходьбы, и значит до бани полтора часа по времени, и значит до корма совсем чуть чуть и не придется менять веревку на лепешки и молоко!


Я был просто счастлив, что мое неверие в то, что в Дугобе можно реально заплутать, подтвердилось. В тумане я не узнал родной Улитор, где случилось мое первое руководство женской группой. Такие дела.

С чувством исполненного долга я отключил мотивирующий центр и потихоньку догреб до домика на едва  волочащихся ногах. Все в порядке, план выполнен, схожен интересный маршрут в жутких погодных условиях. Будет что вспомнить на свалке.


Пора на север, в Бишкек, отогреваться после южных дугобинских снегов.

И снова потекут мимо незабываемые кружева серпантинов и жидкое стекло токтогульского каскада. А в Сусамыре ждет великолепная шорпошка с катастрофическим куском мяса. И, кажется, все прошлые разочарования растаяли под впечатлением от шикарного ошского плова и сочного зеленого базара в Кадамжае.

	1. Автор: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script дата: 14-05-2009 20:20 - Registered
	А что случилось с той кучей еды, что лежала на пупе? Особенно интересна судьба сыра, который по агентурным данным там был(нам стоило больших волевых усилий что туда за ним не лезть))